«В эту страшную и таинственную ночь "земля" стала "небом"»: беседа Папы Бенедикта XVI на общей аудиенции 1 февраля 2012.

Дорогие братья и сестры,

Ватикан, 6 февраля 2012 года, radiovaticana.org - Сегодняшнюю нашу беседу я хочу посвятить молитве Иисуса в Гефсиманском саду на Масличной (Елеонской) горе. Контекст евангельского рассказа об этой молитве имеет особое значение. Иисус идет на гору Елеонскую после Тайной вечери и молится вместе со Своими учениками. Евангелист Марк говорит: «И, воспев, пошли на гору Елеонскую» (14, 26). Речь идет, вероятно, о пении псалмов Галель. Это благодарственные песнопения Богу за избавление народа Израилева из рабства, и одновременно просьба о помощи перед лицом новых и неизбежных испытаний и бедствий. В Гефсимании Иисус говорит несколько важных вещей, которые дают нам почувствовать надвигающуюся смерть и предвидеть предательство учеников.

Достигнув масличной рощи на горе, Иисус, как всегда по ночам, готовится к личной молитве. Но на этот раз происходит нечто необычное: кажется, что Он не хочет оставаться один. Множество раз Иисус уходит от толпы, а также и от Своих учеников, чтобы «удалиться в пустынное место» (ср. Мк 1, 35) или подняться «на гору», как говорит св. Марк (ср. Мк 6, 46). В Гефсиманском же саду, напротив, он приглашает Петра, Иакова и Иоанна оставаться рядом с Ним. Это те же ученики, которых Он призвал быть с Ним на горе Преображения (ср. Мк 9 ,2-13). 

Присутствие этих троих учеников во время молитвы в Гефсиманском саду важно. В эту ночь Иисус также будет молиться Отцу «один», потому что Его отношения с Ним являются абсолютно уникальными и неповторимыми: это отношения Единородного Сына. На самом деле можно сказать, что именно в эту ночь никто не может остаться рядом с Сыном, который открывает Себя Отцу уникальным и исключительным образом. 

Однако, хотя Ему и предстоит молиться один на один с Отцом, Иисус хочет, чтобы по крайней мере трое из учеников оставались рядом, поблизости. Эта пространственная близость - просьба о солидарности в миг, когда Он чувствует приближение смерти. Но прежде всего это близость в молитве, которая выражает их единство с Ним в тот момент, когда Он готовится до конца исполнить волю Отца. И это - приглашение каждому ученику следовать за Ним Его Крестным путем. Евангелист Марк говорит: «И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте» (14, 33-34).

В этих словах, которые Иисус говорит троим ученикам, Он вновь использует язык Псалмов: «Душа Моя скорбит» - это выражение из 42-го Псалма (ср. Пс 42,5). Усиленное словом «смертельно», оно вызывает в памяти ситуацию, которую многие из посланников Бога в Ветхом Завете пережили и выразили в своих молитвах. Нередко исполнить миссию, возложенную Богом, означает встретить враждебность, неприятие и гонения со стороны людей. Моисей особым образом переживает эту драму, когда ведет народ Израиля через пустыню, и он говорит Богу: «Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня; когда Ты так поступаешь со мною, то лучше умертви меня, если я нашел милость пред очами Твоими, чтобы мне не видеть бедствия моего» (Числ 11, 14-15). Столь же тягостным кажется пророку Илии его служение Богу и Его народу. Третья Книга Царств говорит: «[Он] отошел в пустыню на день пути и, придя, сел под можжевеловым кустом, и просил смерти себе и сказал: довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих» (3 Цар 19, 4-5).

Просьба Иисуса к троим ученикам - оставаться рядом с Ним во время Его молитвы в Гефсимании - обнаруживает страх и смятение, которые Он переживает в этот «Час». Его слова говорят о том, что Он переживает окончательное и глубочайшее одиночество именно в тот момент, когда исполняется замысел Бога. И в этом страхе и смятении Иисуса собраны воедино весь ужас человека перед лицом неотвратимой смерти, вся тяжесть зла, омрачающего нашу жизнь.

После того как Иисус просит троих остаться и бодрствовать в молитве, Он уже «в одиночестве» обращается к Отцу. Евангелист Марк рассказывает, что Он, «отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей» (14, 35). Иисус падает ниц - это молитвенный жест, который выражает послушание воле Отца, полное доверие Ему. Этот жест повторяется в начале Воспоминания Страстей Господних в Страстную Пятницу, а также во время монашеских обетов и рукоположения в сан диакона, священника и епископа, чтобы не просто молитвенно, но также и телесно выразить полное посвящение себя Богу и доверие Ему. Иисус просит Отца, чтобы, если возможно, этот Час миновал Его. Это не просто страх и смятение человека перед лицом смерти; это внутреннее смятение Сына Божия, Который видит ужасную массу зла, которое Он должен принять на себя, чтобы победить его и лишить его власти.

Дорогие друзья, мы также должны уметь в молитве приносить Богу наши трудности и страдания в определенных ситуациях, в наших каждодневных попытках следовать за Ним, жить по-христиански, и отдавать Ему всю тяжесть зла, которое мы видим в себе и вокруг нас, чтобы Он дал надежду, дал нам почувствовать Его близость, дал нам немного света на жизненном пути.

Иисус продолжает Свою молитву: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк 14, 36). В этой просьбе есть три важных момента. В начале мы видим удвоение слова, которое Иисус обычно использовал, обращаясь к Богу: «Авва! Отче!» (Мк 14, 36а). Мы знаем, что арамейское слово «Авва» дети обычно использовали, обращаясь к отцу, и поэтому оно выражает особые отношения Иисуса с Богом Отцом - нежность, любовь, доверие и преданность. В средней части прошения появляется второй элемент - признание всемогущества Отца: «Все возможно Тебе». И затем следует просьба, в которой вновь звучит драма человеческой воли Иисуса перед лицом смерти и зла: «Пронеси чашу сию мимо Меня». Но есть и третий, решающий момент молитвы Иисуса, в котором Его человеческая  воля полностью подчиняется божественной воле.  Иисус завершает Cвою молитву, говоря твердо: «Не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк 14, 36с). 

В единстве божественного Лица Сына, человеческая воля обретает свою завершенность через полный отказ от своего «Я» ради «Ты» Отца, которого Иисус называет «Авва». Св. Максим Исповедник говорит, что с момента сотворения мужчины и женщины, человеческая воля предназначена божественной, и именно через «да», сказанное Богу, человеческая воля становится полностью свободной и обретает свою завершенность. 

К сожалению, вследствие греха это «да» Богу становится своей противоположностью: Адам и Ева посчитали, что сказать «нет» Богу - значит достичь вершины свободы, полноты самореализации. На Масличной горе Иисус возвращает человеческую волю назад к полноте этого «да», сказанного Богу. В Нем естественная воля пребывает в полном согласии с божественной Личностью. Иисус прожил Свою жизнь в соответствии с тем центром, который определяет Его Личность: это Его Богосыновство.  Его человеческая воля включена в «Я» Сына, который полностью отдает Себя Отцу.

Итак, Иисус говорит нам, что только через сообразование своей воли воле Божией человек достигает подлинного величия, «обóжения». Лишь если мы «выйдем из себя» и скажем «да» Богу, исполнится желание Адама и каждого из нас - быть полностью свободными. Именно это совершает Иисус в Гефсиманском саду: через предание человеческой воли воле Божией рождается истинный человек, и мы искуплены.

Компендиум Катехизиса Католической Церкви учит кратко: «Молитва Иисуса во время борения в Гефсиманском саду и последние слова на Кресте открывают глубину Его сыновней молитвы: Иисус исполняет замысел любви Отца и берет на Себя все скорби человечества, все вопрошания и просьбы истории спасения. Он представляет их Отцу, Который принимает их и внимает им, воскрешая, сверх всякой надежды, Иисуса из мертвых» (№ 543). Поистине «нигде более во всем Священном Писании мы не проникаем с такой глубиной во внутреннюю тайну Иисуса, как в молитве на горе Елеонской» (Иисус из Назарета, Том II, стр. 177).

Дорогие братья и сестры, каждый день в молитве «Отче наш» мы просим Господа: «Да будет воля Твоя и на земле как на небе» (Мф 6, 10). Таким образом мы признаём, что есть воля Божия с нами и для нас, воля Бога о нашей жизни, которая должна с каждым днем все больше становиться для нас критерием нашей воли и нашей жизни. Более того, мы признаём, что в полноте эта воля исполняется «на небе», и что «земля» станет «небом» - то есть, местом присутствия любви, благости и божественной красоты - только если и на земле будет исполняться воля Бога.

В молитве Иисуса к Отцу в эту страшную и таинственную ночь в Гефсимании, «земля» стала «небом». «Земля» Его человеческой воли, потрясенная страхом и тревогой, была воспринята божественной волей, чтобы  воля Бога совершилась на земле. И это важно также и для нашей молитвы: мы должны учиться все больше доверять божественному провидению, просить Бога о том, чтобы Он сообразовал нашу волю с Его волей. Об этом мы должны молиться ежедневно, потому что не всегда просто довериться воле Божией и повторить «да», сказанное Иисусом, «да», сказанное Марией.

Евангельские повествования о Гефсиманском борении сообщают горькую правду о том, что трое учеников, которых Иисус избрал, чтобы они были рядом с Ним, оказались не в состоянии бодрствовать с Ним, разделить Его молитву, Его преданность Отцу, и что ими овладел сон. Дорогие друзья, давайте просить Господа, чтобы Он даровал нам силы бодрствовать с Ним в молитве, следовать воле Божией каждый день, даже когда Он говорит о Кресте, и становиться все ближе к Господу - чтобы на этой «земле» стало хотя бы немного больше «неба». Благодарю вас.